Из ниоткуда слова на сердце теплым ручьем

Из глубины бесконечности фраз обжигающий лед

Голос справа плача молит – идем!

Слева голос резко кричит – вперед!

 

***

 

Денис пришел в себя, одновременно заходясь громким сухим кашлем. Песок забился в рот, скрежетал на зубах и драл иссушенное горло. Он слегка приподнялся, пытаясь отряхиваться.

– Тьфу, тьфу, тьфу, да что за…

Не успел он откашляться, как новый порыв горячего ветра обдал его песком с ног до головы. Казалось, что песок был везде: в глазах, в носу, в волосах, между складками одежды и под ней.

Он снова закашлялся. Попытался протереть глаза — безрезультатно. Песок набивался еще быстрее. Надо было что-то срочно предпринимать.

Денис присел и, зажмурившись, задержал дыхание. Когда кислород в легких закончился, он прикрыл ноздри ладонями, стараясь оставить между пальцев небольшие щели, пропускающие только воздух. Так дышать стало легче.

Затем пришла еще более удачная идея. Сидя на корточках, он расстегнул спортивную куртку и натянул ее на голову и ноги, словно черепаха панцирь, застегнув молнию на макушке. Импровизированное убежище помогло, и ему удалось откашляться, немного отряхнуться и протереть глаза.

Денис был в обычной домашней одежде: спортивном костюме, майке, носках и туристических сандалиях, которые обычно носил в квартире как тапочки. Все еще продолжая вытряхивать песок из складок, скорее машинально, чем по необходимости, он вдруг прислушался к яростно бьющейся в его голове мысли, на которую до этого момента не обращал внимания. Отчетливо осознав суть происходящего, Денис замер, потеряв всякую способность двигаться и рассуждать. В мозгу бешено стучало: «Какого черта? Где я? Что все это значит?».

Мысли закрутились, рисуя возможные объяснения, все менее и менее реалистичные, а затем уже просто понеслись безо всякой цели и смысла. Картины в голове хаотично сменяли друг друга, он словно впал в транс, оставаясь безучастным свидетелем этого безумного калейдоскопа. В какой-то момент он даже забылся и на время выпал из сознания.

На лбу собралась маленькая капля пота и медленно поползла к переносице, неприятно щекоча кожу. Воздух в его убежище разогрелся, теряя последние крупицы драгоценного кислорода. Он вынырнул из нахлынувшего оцепенения и постарался отогнать навязчивые картины, последней из которых было размытое лицо его ночного гостя.

Через мелкое сито ткани струился свет. Резкие порывы ветра обдавали его россыпями песка и качали из стороны в сторону. Макушку, торчащую из горловины куртки, сильно напекло. Туда же постоянно падал песок, который рассыпался между волос и лип к вспотевшей коже. Мысли снова вернулись к действительности, постепенно концентрируясь на насущных проблемах.

Сидеть на одном месте было неразумно ― он или поджарится или будет засыпан песком с головой. Только вот куда идти? Где он?

Вдруг на его руке вспыхнуло пятно ярко красного цвета, издавая при этом пронзительный звук. От неожиданности Денис дернулся, едва не потеряв равновесие. Писк раздался снова. Приглядевшись, он понял, что сигналят и светятся часы, подаренные ему странным ночным гостем.

Он поднес запястье к глазам. Посреди подсвеченного красным циферблата отчетливо виднелась крупная черная точка, из которой выходила короткая  стрелка. Также в направлении почти параллельном стрелке из точки шла пунктирная линия, заканчивающаяся небольшим серым треугольником. Рядом стояли цифры, по всей видимости, указывающие расстояние. Получалось, что до треугольничка было три километра сто двадцать четыре метра. И, судя по всему, направление было как раз то, в котором он и сам был сориентирован.

Часы еще раз пронзительно пискнули и погасли. Денис замер на секунду, стараясь понять, что бы это могло значить. Затем осторожно, чтобы не сместиться, приподнялся, медленно высовываясь из куртки.

Ветер, казалось, стихал. Денис просунул руки обратно в рукава и слегка расстегнул молнию. Придерживая расстегнутую олимпийку по бокам и защищаясь от летящего песка, он огляделся.

Перед ним метрах в десяти застывшей волной раскинулся высокий и изящный бархан. Юноша оглянулся по сторонам. Повсюду песчаные волны расходились изогнутыми плавными линиями, сменяя друг друга до самого горизонта. Буря почти прекратилась. Песок еще струился тонкими ручейками, но делал это медленно и украдкой, словно невидимый мастер дорисовывал последние штрихи к величавой картине. Нещадно палило солнце. Разогретый воздух завис клубящимся маревом между чистейшим золотом песка и ярчайшей лазурью неба. Невероятно, но это была настоящая пустыня.

Денис выбрался из спортивной куртки. Теперь в ней было невыносимо жарко. Он отряхнул волосы и вытер чистой изнанкой пот и прилипший к лицу песок, неожиданно обнаружив небольшой тяжеловатый предмет оттягивающий карман.

Быстро вывернув куртку, он с удивлением вытащил свой мобильный телефон. Жидкокристаллический дисплей выглядел серым и безжизненным.

Без особой надежды он нажал на кнопку включения. Телефон жалобно пискнул, мигая индикатором пустой батарейки, но включился, пытаясь найти доступную сеть. Затем, аппарат честно признался, что доступных сетей он не обнаружил.

«Когда же ты научишься телефон вовремя заряжать!?» – отругал он себя.

Денис снова выключил мобильник, по привычке пытаясь сэкономить остатки заряда батареи еще на звонок, и сунул его в обратно.

После этого он еще раз внимательно осмотрел часы в поисках механизма, включающего подсветку экрана, но видимых кнопок так и не нашел.

Немного поразмыслив, Денис положил свою куртку на песок, вытянув оба рукава в сторону, куда был повернут сам и куда указывала пунктирная линия на часах. Следуя студенческой привычке, все записывать, не надеясь на память, он и здесь решил зафиксировать направление, чтобы случайно не сбиться.

Ситуация казалась тупиковой. Он ни разу не был в пустынях, и не представлял, как нужно правильно поступать. Тем более он не понимал, где конкретно находится: что это за пустыня, и в какую ее часть он угодил. Очевидно было лишь одно, оставаться на одном месте бессмысленно – он не протянет долго без воды на палящем солнце.

Юноша бросил беглый взгляд на лежащую куртку. Что же сделать?

Денис раздумывал несколько минут, судорожно осматриваясь по сторонам в поисках решения. Наконец, он немного успокоился и уже более осознанным взглядом посмотрел на ближайший бархан. На секунду засомневавшись, он направился к нему. Взобравшись на вершину, Денис огляделся по сторонам, приложив открытую ладонь ко лбу и прикрывая глаза от яркого солнца. Вокруг, насколько хватало глаз, волнистым золотым океаном раскинулась безжизненная пустыня, безбрежная и величественная.

Неожиданно накатила волна неуверенности, апатии и страха. Он присел на корточки и закрыл лицо руками. Это не была паника или отчаяние, просто минутная слабость растерявшегося человека.

Быстро придя в себя, он поднял глаза и еще раз огляделся. «Надо говорить с собой!» – вдруг пришла в голову идея. Он вспомнил, как слышал по телевизору или читал в каком-то журнале, что в таких случаях лучше разговаривать вслух, чтобы не поддаваться панике и не сойти с ума.

– Да, говорить! – сказал он отчетливо и громко.

Денис снова приподнялся, прикрываясь от солнца ладонью и пытаясь увидеть что-нибудь вдали.

– Да, брат… ничего не видно.

– Это ты точно подметил, брат, ни-че-го … – наигранно ответил он сам себе.

– И что делать будем? – он снова присел на корточки.

– Давай рассуждать логически!?

– Логически? Это великолепная идея! Как же я сам не догадался?!... Давай логически! И что же можно тут нарассуждать? – входя во вкус, спросил он своего воображаемого собеседника с театральной издевкой.

– А вот что: ты был в Питере, правильно? Правильно! И значит, не можешь от него далеко находиться, логично? Логично!

– Ни черта не логично! – неожиданно разозлившись сам на себя, выпалил Денис. – Как я вообще мог переместиться с балкона в пустыню? Где в Питере есть пустыня? В Купчино, на Петроградке или Черной речке? Да вроде нет! В области? В Москве? В средней полосе России? Не припомню что-то! А если я смог каким-то чудом переместиться хотя бы в Азию, то почему тогда не в Африку, не в Южную Америку, не на Марс, черт подери!

Он замолчал, успокаиваясь.

– А может это сон? – лицо его вдруг просветлело. – Конечно это сон!

Он принялся щипать себя что есть силы за руку.

– Это гипноз, тот мужик меня загипнотизировал, и я сплю, – с угасающим энтузиазмом добавил Денис. Рука его уже покрылась ссадинами от щипков, но ничего не менялось.

– Ладно, не стоит ломать копья и нервничать, оставим пока эти вопросы…― и, немного помолчав, примирительно добавил. – Что делать то будем?

– Хороший вопрос. А какие есть варианты? Оставаться здесь, смысла нет – я не вижу поблизости автобусной остановки или дороги, поэтому вряд ли кто-то подберет. Если вдруг меня ищут, в чем я тоже сильно сомневаюсь, то здесь не найдут. Даже если и были следы, указывающие, как и на чем я сюда попал, то сейчас их не осталось, буря все замела.

– Получается, надо идти! – он замолчал, уставившись вдаль невидящим взглядом, а потом добавил словно опомнившись. – Только вот куда идти?

– А какая разница? Если даже учесть, что на часах были правильные направления, то, не зная, что это за место, есть ли в них толк? Никакого! Поэтому, не все ли равно?! А если все равно, то почему бы не пойти в направлении того треугольника на который указывали часы?

– Разумно. Три с небольшим километра, это, по-хорошему – час пути. А вот сколько, интересно, по пустыне, учитывая, что придется взбираться по бесчисленным дюнам, под солнцем, без каких-либо ориентиров? – он повернулся и посмотрел на лежащую внизу куртку, уже слегка припорошенную песком.

– Главное с пути не сбиться, а то ведь тут, можно кругами блуждать целую вечность…хотя нет, столько я здесь не протяну.

Он снял с себя носки и, примерившись, выложил их импровизированной стрелкой в том же направлении, что и куртка. Затем прочно застегнув обувь, быстро сбежал вниз, взял олимпийку и снова поднялся на вершину песчаной волны.

– Ну, в принципе ничего, жить можно, – сказал он сам себе, довольно улыбнувшись найденному решению.

Оказалось, что радовался он преждевременно. Быстро спустившись с крутого склона песчаного пригорка, Денис понял, что носки, которые он аккуратно уложил прямо на вершине, отсюда совсем не видны. Тогда он взобрался и посмотрел с соседней дюны. Выяснилось, что с нее носки видны одним нечетким пятном, и разобрать в какую сторону они указывают невозможно.

Вернуться тоже получилось непросто. Крутой подветренный склон песчаной горы осыпался – влезть на него оказалось намного труднее, чем спуститься. Пришлось пройтись несколько десятков метров вдоль бархана, чтобы найти более пологое место, по которому удалось взобраться.

Возвратившись к начальной точке, он снова остановился в раздумье.

– А теперь что? – озадаченно спросил он сам себя.

Подняв двумя пальцами носки, облепленные прилипшим песком, он покрутил их перед собой и брезгливо отшвырнул.

Затем подумав немного, укорительно произнес.

– Это ты зря, барин. Чистые здесь вряд ли найдешь, а эти могут и пригодиться.

Денис неторопливо побрел и поднял носки, вытряхивая из них песок и аккуратно складывая, чтобы спрятать в карман. Вдруг он опасливо оглянулся, поняв, что сошел с курса.

– Хорошо, что хоть ушел не далеко.

Денис вспомнил, в какую примерно сторону бросил носки и сделал два шага в бок, чтобы вернуться на намеченный курс.

– А ведь это идея!

Он снова бросил носки, но теперь подальше. Прикинув «на глаз», насколько они отклонились от направления, снова дошел до них и сделал корректирующий шажок в бок.

– Погрешность, конечно, будет, но надеюсь небольшая.

Довольный таким решением, он сделал еще несколько бросков, с каждым разом все бодрее и бодрее поспевая за своими носками.

Неожиданно, когда мысли успокоились после напряженного поиска решения, он вдруг почувствовал, что тело его начинает зудеть и жечь.

– Идиот! – выругался на себя Денис. – Вот, что значит, жить в городе: забыл уже, как солнце выглядит, и что от него бывает.

Он быстро натянул олимпийку. Стало жарко, но это было лучше, чем сгореть.

– Интересно, сколько я уже здесь? Сильно сгорел или жить буду?

– Ладно, скоро узнаю.

 

***

 

Силы постепенно уходили, тело охватила вялость и апатия. Жажда давно стала нестерпимой, горло пересохло и жгло. Жара пропитала все вокруг, песок раскалился, как сковородка. Солнце светило со всех сторон, и было непонятно, восходит оно или садится, да и движется ли вообще. Полностью потерялся счет времени. Безликие и одинаковые барханы сменяли друг друга. Денис механически закидывал вперед носки и брел за своим ориентиром, бормоча простую считалку, чтобы не сбиться: «Раз – бросил… два – посмотрел… три – поднял… четыре – шагнул в сторону…раз -бросил… два – посмотрел…».

Скоро стало тяжело говорить. Денис считал в уме, стараясь не забывать и не пропускать счет. При этом он то и дело проваливался в забытье, накатывающие воспоминания или бредовые фантазии. Иногда, словно желая себя взбодрить, он останавливался и пытался произнести пересохшим горлом очередной счет вслух.

В очередной раз, занося руку для броска и пытаясь выговорить «три – поднял». Он вдруг понял, что сбился.

Денис давно уже подозревал, что считает невпопад, но гнал от себя эти тревожные мысли. Теперь же силы закончились и он, покачнувшись, упал на колени, а затем на четвереньки. Секунду не понимая, что происходит, он вдруг резко отдернул руки. Песок жарил, словно раскаленное железо. Затем через штаны начало жечь и колени. Он снова медленно и с трудом поднялся, стараясь экономить силы при каждом движении.

Случайно взглянув на свои ступни, он досадливо выругался.

― Идиот, – прохрипел Денис, аккуратно трогая руками раскрасневшиеся и покрывшиеся волдырями пальцы ног, торчащие из сандалий. Где-то кожа уже растерлась и кровоточила, облепленная пылью и песком.

― Странно, а я даже не почувствовал. Наверное, жара голову дурит.

Неожиданно на него нахлынули все ощущения сразу. Безумно гудели ноги и спина – все-таки ходить по вязкому и сыпучему песку, было куда труднее, чем по асфальтированной городской дорожке. Еще жгла и чесалась обгоревшая на плечах и шее кожа. Но в первую очередь раскалывалась и кружилась голова – было похоже на серьезный тепловой удар. Странно, что он вообще еще держался на ногах.

― Ну что за идиот! ― почти жалобно проскулил Денис

Он снял куртку из последних сил, затем стянул с себя майку и повязал ее на голову. Отряхнув насколько это было возможно, превратившиеся в комок пыли и песка носки, осторожно одел их на ноги.

Дальше идти не было сил. Он снова натянул куртку до макушки, прячась по-черепашьи внутри. Голова гудела и кружилась. Какое-то время Денис сидел, стараясь держать равновесие. Затем силы окончательно оставили его, и он завалился на левый бок.

На мгновение пришло облегчение. Но почти сразу начало жечь плечо и грудь. Боль становилась все сильнее и скоро стала невыносимой. И сил, чтобы подняться у него у него уже не было.

«Интересно, это только мне так в жизни везет» – то ли прошептал, то ли подумал Денис.

Неожиданно ему стало так жалко себя.

Тоскливо защемило сердце. Две маленькие слезинки одновременно покатились из глаз. Он горестно вздохнул, собираясь что-то добавить про свое невезение, но в голове все закружилось. Он потерял сознание.

 

 

***

 

Вагон дернуло. Платформа медленно поплыла за широким окном купе, высвечивая, словно большой экран, фрагменты суетливой вокзальной жизни.

Кто-то стоял возле чемоданов, растерянно оглядываясь. Кто-то спешил догнать уходящий поезд. Веселая компания парней в спортивных костюмах, разложив на чемоданах чипсы и рыбу, пили пиво и что-то энергично обсуждали. Помятый, уставшего вида азиат в яркой оранжевой жилетке вяло мел платформу. Куда-то торопливо направлялась молодая, опрятного и интеллигентного вида девушка. Непонятно было, как она вообще попала в эту вокзальную грязь и суету.

Постепенно картинки мелькали все быстрее. Проносились люди, лица. Подумалось, что и жизнь вот так вот проносится перед ним, а он сидит в отъезжающем поезде, который набирает ход, и на этой станции ему уже никогда не сойти.

Он попытался вглядываться в проносящиеся картины – все в них было естественно и буднично, только вот его они уже не волновали. Все эти люди были для него чужими, да и они вряд ли догадывались о его существовании. Через секунду все станет прошлым ― закончится платформа, и картины сменятся новыми.

А может остаться? Может выскочить?

Он подошел к двери своего купе, в котором почему-то кроме него никого не было, и дернул дверь в сторону.

Выйдя в коридор, Денис быстро пошел к началу вагона, постепенно переходя на бег. Другие купе были открыты и также пусты.

Добежав до тамбура, он дернул ручку, но дверь из вагона оказалась заперта. Как ни старался он с силой тянуть, толкать и пинать, дверь не поддавалась. Рядом висел «Стоп-кран». Денис крепко схватился за него, замешкавшись на секунду и набираясь решимости. В этот момент в окне быстро мелькнул и исчез край платформы.

И вдруг он понял, что теперь все бессмысленно. И еще он осознал, что меньше всего сейчас его беспокоит этот суетной и бестолковый мир, с которым он расставался. Тяжелее всего было то, что он остался совсем один, и не у кого было спросить, куда же несет его этот поезд.

Денис медленно опустился на колени посреди тамбура и закрыл лицо руками. Почему-то очень хотелось заплакать. Но слезы не шли.

Неожиданно что-то острое толкнуло его в бок. Он резко обернулся, но в коридоре по-прежнему никого не было.

Он встал и посмотрел в окно, пытаясь разобрать проносящиеся мимо картины.

Во второй раз что-то чувствительно укололо его в спину. Денис опять обернулся и снова сзади никого не оказалось.

Затем все его тело затрясло, словно кто-то невидимый схватил его за плечи.

Не понимая, что происходит, Денис крутился, пытаясь разглядеть обидчика. Сердце колотилось все быстрее, дыхание сдавило от страха. Он хотел что-то крикнуть, но слова застряли в горле.

Денис тянулся, стараясь достать рукой невидимого врага, при этом делая неимоверное усилие, чтобы вдохнуть… и проснулся.